• Христианская газета прощение - вифания

Она смогла простить

— Эта сектантка спряталась здесь!

За этими словами, заставившими Ольгу внутренне сжаться, последовал требовательный стук в дверь.

— Откройте, гражданка!

Ольга открыла дверь своей комнаты и через порог, решительно отстранив ее, вошли трое в милицейской форме. В коридоре стояли, с жадным любопытством наблюдая за происходящим, бывшая свекровь и золовка. Сын Ольги испуганно прижался к матери. По бледному личику дочери было видно, что и она сильно боится.

— Вот здесь они сборища свои и проводят, житья от этих сектантов не стало. По вечерам в комнате собираются, песни свои воют. И дети с ними. Что они с ними делают, представить страшно! Мы требуем, чтобы нас избавили от их присутствия.

Катя, золовка Ольги, говорила высоким, истеричным голосом. Поведение родственников было понятным. Золовке нужно было выселить ее из трехкомнатной квартиры, где после развода и раздела имущества она имела одну комнату. На две другие претендовали родственники по мужу, но прописана там была Надежда Ивановна, в недавнем прошлом ее свекровь. Между собой эти люди никогда не ладили, постоянно ссорились, интриговали, а сейчас объединились, чтобы выселить ее из квартиры. Но деваться ей с двумя малолетними детьми было некуда. Бывший муж уехал в другой город и даже алименты не платил. По слухам, уже совсем спился.

— Ну что ж, гражданка Куликова, придется вам проехать с нами в отделение и дать объяснения. Слишком часто поступают жалобы на вас.

— Да что же я делаю такого? Домашняя церковь у меня сегодня собиралась, мы ведь христиане, официально зарегистрированы…

Ольга готова была разрыдаться от отчаянья. Завтра утром должно было состояться заседание суда. Ольге, ни в чем не виновной, приходилось оправдываться, писать объяснительные в разные инстанции, куда постоянно жаловались ее родные. Все это нужно было лишь для того, чтобы на суде представить Олю в черном свете и склонить судью на свою сторону.

— Прошу вас пройти с нами. Детей тоже возьмите.

Закусив губу, чтобы не разрыдаться от унижения, Ольга одела детей и вышла вслед за милиционерами на улицу. На лицах Кати и Надежды Ивановны читалось плохо скрытое торжество.

 

***

 

— Вы должны ответить на вопрос: во время ваших собраний практикуется так называемое «возложение рук» на детей? В какой форме, кем и с какой целью это делается?

— Я ведь уже все написала в объяснительной. Пастырь благословляет детей, и не только детей, молится о больных. Я понимаю, что вы пытаетесь обвинить нас в каких-то извращениях, зомбировании. Но спросите у самих детей…

— У них мы тоже спросим. Отвечайте на вопросы.

Допрос длился уже несколько часов. Ольге предъявляли бредовые обвинения в совращении детей, в аморальном поведении. Следователь, видимо, и сам это понимал, но по долгу службы обязан был вести дознание.

Уже совсем рассвело, когда все закончилось. Ольге вернули детей, которые были вынуждены всю ночь провести в милиции. Естественно, что никакого криминала найдено не было, но никто даже не извинился. А на репутации Ольги появилось новое пятно. С работы, ее, скорее всего, попросят уволиться. Кому нужен бухгалтер, которого допрашивает по ночам милиция?

Ольга не понимала, за что Бог допускает такое в ее жизни. И уж совсем не могла взять в толк, за что страдают дети. Но она хорошо помнила, как пастырь в одной из проповедей говорил о том, что, порой мы проходим испытания, а когда тяжело и больно, не понимаем, что происходит. И только по прошествии времени становится ясно, почему и для чего это происходило, что Бог всегда был рядом, даже в самую тяжелую минуту. Главное, не ослабеть в вере, остаться христианином и стойко переносить все невзгоды.

***

Решение суда было не в ее пользу. Ее лишили жилплощади и предписали в короткий срок освободить комнату. Вся трехкомнатная квартира переходила в собственность Надежды Ивановны. Несомненно, на суд повлияло то, что на Ольгу постоянно поступали в милицию заявления от бывших родственников, да и грязи они вылили на нее столько, что вовек не отмыться. С работы, как она и предполагала, пришлось уволиться. Ольга с двумя малолетними детьми оказалась на улице без средств к существованию.

В церкви много молились об этой ситуации, поддерживали и ободряли Ольгу. Нашли ей и жилье: одна сестра пустила ее жить на дачу, где из всех удобств было только электричество. В щелях старенького однокомнатного дома, больше похожего на сарай, гулял сквозняк, крыша протекала, но Ольга благодарила Бога и за это. Ей помогали деньгами, рекомендовали адвокатов, советовали, в какие инстанции обращаться. Но у нее просто не осталось сил, чтобы бороться за справедливость.

Зарабатывала она теперь тем, что ухаживала за тяжелобольными, а это тяжелый и малооплачиваемый труд, да и дети требовали много внимания. Домик находился за чертой города, в дачном районе, куда плохо ходил транспорт и почти не было магазинов. Любая жизненная мелочь превращалась теперь в серьезную проблему. Например, чтобы дочери добраться к восьми часам в школу, приходилось вставать в пять и ехать через весь город. После дождя грязи было кругом по колено, зимой приходилось самой покупать и рубить дрова, чтобы топить печку. Но в душе не было ропота, озлобления. Наоборот, теперь Ольга гораздо лучше понимала и могла по-настоящему сочувствовать людям, которым приходится тяжело. Она смирилась с тем, что произошло, и все предала в Божьи руки. Помогала ей в этом только молитва, дающая силы жить дальше да ответственность за будущее детей, которых нужно поставить на ноги, чего бы это ни стоило.

***

Так прошел год. Ольга, когда позволяло время, принимала участие в служении церкви, направленном на помощь одиноким пожилым людям. Они посещали старичков и старушек на дому, кормили, мыли, стирали, убирали в доме, читали вслух, покупали лекарства. Просто дарили человеческое тепло, которого так не хватает нам всем, а одиноким старикам особенно.

Регулярно по субботам ездили и в дом престарелых, привозили вещи, кое-какие продукты. Служили этим людям, чем могли, и, конечно, молились о них, рассказывали о Боге.

В одну из таких суббот Ольга, приехав в дом престарелых, разговорилась с медсестрой и от нее узнала, что на этой неделе привезли новенькую. Даже видавшая виды медсестра не могла сдержать возмущения:

— Вот до чего люди дожили! Родную мать бросают, как тряпку ненужную. Представляешь, Оля, привезли, выгрузили, как дрова, положили на стулья в холле и уехали. Хорошо, хоть документы оставили. А она ведь полностью парализованная, под себя ходит. И умом, видать, тронулась, никого не узнает, не говорит. Молча лежит, в потолок смотрит.

— Где она? Я поухаживаю за ней, помою и переодену. Мы как раз сегодня кое-какую одежду привезли.

— Да вот, в пятнадцатой палате она, у окна лежит.

Ольга зашла в палату и застыла как вкопанная: на казенной койке, укрытая серым одеялом, лежала ее бывшая свекровь Надежда Ивановна.

— Здравствуйте, Надежда Ивановна.

— Она умом тронулась, — тяжело вздохнула медсестра, — никого не видит, не слышит, не говорит ничего. Врач сказал, что это последствия инсульта…

Трудно передать, что испытала Ольга в этот момент, она и сама бы не смогла дать определение тому сплаву сложных чувств, которые обуревали ее. Было понимание, что вершится Божественная справедливость, была жалость к беспомощному и страдающему человеку, но не было злорадства и торжества при виде унижения той, кто унизил ее и сломал жизнь. А потом, повинуясь внезапному мощному импульсу сострадания, Ольга сказала:

— Это моя бывшая свекровь, бабушка моих детей. Я хочу забрать ее к себе. Что для этого нужно сделать?

***

Оформление документов не заняло много времени, и через неделю Ольга перевезла Надежду Ивановну к себе. Конечно, это усложнило и без того тяжелую жизнь. Она с детьми ютилась в крохотной комнатке, а теперь там появилась еще пожилая, парализованная женщина. Но Ольга стойко переносила все тяготы и ни разу не пожалела о своем решении, сумела простить Надежду Ивановну за все причиненное зло. Только теперь Ольга смогла понять всю мудрость Бога, который провел ее через боль, унижения и страдания, чтобы размягчить сердце, сделать способной по-настоящему сострадать людям. Самоотверженно и терпеливо ухаживала за парализованной женщиной: кормила, мыла, стирала, обрабатывала пролежни, делала массаж. И молилась о ее исцелении, вместе с ней молилась и церковь.

***

Однажды вечером, уложив детей спать, Ольга читала Библию, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась и увидела, что Надежда Ивановна вполне осмысленно смотрит на нее.

— Оленька, это ты? Где я? Что со мной?

Вздрогнув от неожиданности, Ольга вскочила и бросилась к Надежде Ивановне.

— Вы заговорили, пришли в себя! Слава Богу!

Оказалось, что Надежда Ивановна ничего не помнит с того самого момента, как ей стало плохо. Отрезок времени длиной почти в год выпал из ее памяти: у нее был обширный инсульт. Но теперь она пришла в себя и уже могла двигать руками и ногами. А когда узнала, что родная дочь бросила ее, а Ольга, с которой она в свое время так несправедливо обошлась, самоотверженно ухаживала за ней, заплакала.

— Оленька, ты уж прости меня, пожалуйста… Это ведь квартира треклятая довела да жадность моя.

— Ну что вы, Надежда Ивановна, я зла давно уж не держу. Благодарите не меня, а Бога. Это Он дал мне силы и простить, и ухаживать за вами.

Прошел месяц. Группа людей в белоснежных одеяниях стояла, держа в руках подаренные Библии и цветы. Эти люди только что приняли крещение. По щекам Надежды Ивановны текли слезы, она прятала лицо в букете ароматных роз и шептала:

— Благодарю Тебя, Господи, что так долго терпел меня и простил. Спасибо Тебе за Твою любовь. И спасибо за Олю… Вечером вся семья собралась за празднично накрытым столом на маленькой кухне Надежды Ивановны — она отмечала день своего крещения и возвращение в её дом Оли и внучат.

Станислав БУЛАНОВ

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Share This Post