Живая история

Она пережила блокаду, стала ученым, работала в Индии, но все оставила ради служения в церкви и стала у истоков христианского евангельского образования в России.

Неотделима судьба евангельского христианства России от судьбы страны. По историческим меркам оно сравнительно молодо – 150 лет, но эти годы пришлись на эпоху бурных перемен, трагических поворотов, войны и мира, героизма и предательства, любви и ненависти. Они вместили в себе две мировые войны, революции, строительство, застой и развал социализма, евангельские пробуждения и годы жестоких гонений, время свободы и время, когда от страха писали доносы на близких.

Великое счастье для нас, что есть люди, которые пережили, пропустили через душу и сердце все то, что происходило в церкви и обществе в эти годы. И пронесли сквозь время факел веры и любви к Богу, чтобы передать его следующим поколениям.

Мы хотим рассказать об удивительной женщине –  Марине Сергеевне Каретниковой.  Ее родители были сподвижниками таких лидеров, как Пашков и Каргель, а сама она стояла у истоков современного христианского образования в России. Она пережила блокаду, стала ученым, защитила кандидатскую диссертацию, работала в Индии, была заведующей кафедрой. Но когда Бог коснулся ее сердца, оставила любимую работу и научную карьеру ради служения в церкви. Стала исследовать и преподавать историю евангельского христианства в России. Тысячи ее учеников несут служение в десятках и сотнях церквей по всему миру. Ей присвоено звание почетного доктора исторического богословия. Жизненный путь Марины Сергеевны удивителен, полон непростых поворотов, но во всех перипетиях этого пути видна Божья рука, охраняющая и ведущая Свою дочь.

РОДИТЕЛИ

Невозможно вести рассказ о Марине Сергеевне, не сказав прежде о ее родителях, потому что они оказали очень сильное влияние на нее, особенно отец.

Мама Марины Сергеевны обратилась к Богу через проповеди пламенного евангелиста Казакова, который в 20-х годах прошлого века нес служение распространения Благой Вести. Он ходил по улицам, разговаривал с людьми. Часто можно было видеть, как Казаков увещевает пьяниц, бродяг, приглашает их на богослужение.

На одном из собраний, когда Казаков сказал: «У кого нет ничего, кроме грехов, выходите на покаяние», – мама Марины Сергеевны вышла и в молитве посвятила свою жизнь Богу. И сразу же начала служение.

Она, выросшая на Кавказе, хорошо знала местные народы и безбоязненно благовествовала им о Христе, хотя зачастую это было сопряжено с риском для жизни, потому что в те времена в отдаленных горных селениях люди были непредсказуемы и опасны. К  христианству многие из них относились неблагожелательно. За проповедь Евангелия она попала в советскую тюрьму, но скоро была освобождена.

Отец Марины Сергеевны – коренной петербуржец из потомственных дворян. Родился в 1898 году, получил престижное по тем временам образование инженера-путейца и гидростроителя. При советской власти строил электростанции, заводы. Со своей будущей женой познакомился в Ленинграде, на библейских курсах, которые организовал Каргель в 1925 году. Тогда же они и поженились. На свадьбу им подарили Библию с дарственной надписью от Проханова и Каргеля. Она до сих пор хранится в семье Марины Сергеевны. И это не просто реликвия – страницы зачитаны во многих местах до полного истончения, до дыр.

СТРАШНЫЕ ГОДЫ

Родилась Марина Сергеевна в 1930-м году. Помнит, что ежедневно в их семье собирались верующие, молились, читали Библию. Часто к ее отцу заходили его сподвижники – Проханов и Каргель.

К сожалению, в 37-м году, когда советская власть расправилась с христианством, практически все церкви прекратили существование, большинство лидеров были либо уничтожены, либо отбывали сроки. За христианами следили, процветало доносительство, воцарилась атмосфера всеобщего страха. Дело дошло до того, что верующие, встречаясь на улице, боялись открыто приветствовать друг друга, чтобы не навлечь подозрение, ведь за кем-то из них могли следить. Лишь глазами показывали, что узнали брата или сестру. Естественно, что ни о каких богослужениях и речи уже не шло.

Забегая вперед, нужно сказать, что только в 44-м году, когда Сталин вернул из тюрем и ссылок христиан, уступая давлению союзников, и разрешил богослужения, был открыт Дом молитвы, один на весь Ленинград. Но и туда  боялись ходить, потому что он был напичкан осведомителями и провокаторами.

Уже будучи историком, Марина Сергеевна пыталась найти, где в те страшные годы собирались христиане. И на весь Ленинград она отыскала только восемь адресов, по которым тайно проходили общения. Одним из таких мест была их квартира. К ним приходили жены и вдовы сосланных и убитых служителей. Марина Сергеевна помнит, как это было: тайком собирались, тихо молились и плакали. И, тем не менее, это была домашняя церковь, где не прекращалась духовная жизнь, где звучало Слово Божье. Мама Марины Сергеевны хорошо играла на пианино, и вполголоса они пели христианские гимны. Отца власти не тронули, поскольку он был ценным специалистом, работал в Гидроэнергопроэкте.

НАЧАЛО ВОЙНЫ

Все изменилось, когда началась война. Детей в начале июля 1941-го года было решено эвакуировать из Ленинграда. Но по халатности, недосмотру или даже злому умыслу повезли не в тыл, а навстречу фронту. Где-то под Псковом, в лесу, организовали лагерь, в котором находилось несколько сотен детей. Из-за полной неразберихи никто ничего не понимал, не знал, что делать. Прожили они в лесу до начала октября, когда линия фронта уже стала приближаться к Ленинграду. Только Божьим вмешательством можно объяснить, что мама Марины Сергеевны  поняла, что дочь нужно спасать. Но поскольку она была мобилизована на работы, то уехать из города не могла. И вместо нее поехала няня, которая ухаживала за детьми Каретниковых и была очень к ним привязана.

Она чудом нашла одиннадцатилетнюю Марину и повела ее на вокзал, на поезд, идущий в Ленинград. В этот момент вдруг началась паника: в небе появился немецкий самолет, который стал расстреливать беззащитных граждан. Няня столкнула Марину в траншею и накрыла своим телом. Марина не понимала, что происходит, но ей казалось, что идет град.  Это по крышам стучали пули.

Когда налет закончился, они встали, и няня закрыла Марине глаза, чтобы та не видела мертвых и раненых людей, но стоны были слышны очень хорошо. Им повезло еще раз: из уцелевших вагонов и паровоза был сформирован состав, который все-таки добрался до Ленинграда. Это был последний поезд, пришедший в город. Кольцо блокады замкнулось на долгих четыре года. Наступала первая зима военного Ленинграда.

БЛОКАДА

Осень 1941-го года запомнилась непрерывным заревом: горели Бадаевские склады с продовольствием. В сознании ленинградцев пожар на Бадаевских складах стал символом начала голода.

Учреждения, в которых работали родители Марины Сергеевны, были эвакуированы. Родители остались без работы, без продовольственных карточек. Нам трудно сейчас понять реалии той жизни, но это означало почти верную смерть.

Дом Каретниковых оказался разрушен первым в городе, семья переехала на новое место жительства. Это была узкая и темная комната без окон, но они очень радовались этому обстоятельству: с улицы не будут залетать осколки. Война измеряет жизнь своими стандартами.

А потом настала первая блокадная зима. Стояли страшные для Ленинграда морозы, температура опускалась до -40 градусов и ниже. Утром мама заставляла подняться Марину с постели, используя для этого полотенце – хлестала, пока та не вставала. Если человек утром не вставал, не начинал что-то делать, то чаще всего он умирал. Нельзя было расслабиться – это верная смерть.

Бог не оставил их, не позволил умереть от голода и холода. Отец Марины нашел работу на «Дороге жизни» - восстанавливал ее после бомбежек. Но дома мог бывать только один раз в месяц. А мама устроилась в госпиталь медсестрой и культработником.

Марина редко видела маму, настолько та была занята. А отца тем более. Но жизнь продолжалась. Марина училась в школе, где занятия не прекращались, и даже мысли ни у кого не возникло о том, чтобы закрыть школу. В морозы чернила замерзали, и писать приходилось мелками на маленьких дощечках вместо тетрадей. Именно тогда Марина начала очень много читать – чтение отвлекало от голода.
   Зимой они ходили по улицам с чайниками горячей воды и поили ослабевших, которые не могли идти и падали на снег. Кипяток придавал немного сил, человек вставал и добирался до дома. Ухаживали дети за семьями фронтовиков, участвовали в разборе разрушенных домов. По улицам ходили, перебегая от воронки к воронке, – снаряды редко попадают в одно место. Голод, холод, усталость были делом обычным. Все так жили тогда, но ни от кого не было слышно ни слова жалобы.

О голоде в блокадном Ленинграде написано много. Но представить себе суточную норму хлеба из отрубей и опилок в 125 грамм и суп из обойного клея человек, не переживший этого, наверное, не сможет.

Отец Марины Сергеевны, работая на «Дороге жизни», имел возможность доставать в окрестных деревнях немного гнилой картошки. Он питался ею, а свой паек собирал и раз в месяц приносил жене и детям – большего для семьи он сделать не мог. Однажды, идя домой, отец упал от истощения. В вещмешке лежал месячный запас сухарей, но даже мысли прикоснуться к ним не возникло. Так он лежал, молясь Богу, готовясь к встрече с Ним. Вдруг подошел какой-то рабочий и влил ему в рот ложку подсолнечного масла. Это придало сил, но когда он встал, то никого рядом не оказалось. Место вообще было пустынное – окраина города. А о подсолнечном масле в те дни никто и не слышал – отец Марины Сергеевны до конца жизни был убежден, что Бог послал ему ангела. Он остался жив и прожил до 80 лет.

Вспоминает то тяжелейшее время Марина Сергеевна с теплотой: ведь это было ее детство. Тогда она научилась преодолевать любые трудности, никогда не падать духом, ни на что не жаловаться, научилась служить людям, помогать всем, чем могла. Это стало ее жизненным кредо.

ПОСЛЕ ВОЙНЫ. УЧЕБА.

В 1944 году блокада была прорвана, Ленинград спасен. Какое ликование стояло в городе! Казалось, что все плохое закончилось, впереди - только хорошее. Люди, воспитанные в атеистическом СССР, говорили друг другу: «Слава Богу!»

Когда Марине  исполнилось 18 лет, она поступила в Ленинградский университет на недавно открывшееся отделение, где изучали литературу и язык, а еще логику и психологию, что для того времени было революционным новшеством в образовании. Во время обучения Марина Сергеевна познакомилась со своим будущим мужем. И, когда она перешла на четвертый курс, они поженились.

После окончания университета Марина Сергеевна поступила на работу в школу преподавателем русского языка и литературы. Одновременно продолжила обучение в аспирантуре. Вскоре защитила кандидатскую диссертацию, и началась ее научная деятельность, причем весьма успешная. Всего Марина Сергеевна написала около 40 научных работ, многие из которых переведены на иностранные языки.

Казалось, что жизнь вполне удалась – успешная научная карьера, любящий муж, хорошие дети. Но вот духовная жизнь Марины Сергеевны была, что называется, на нуле. Она не посещала церковь, муж и дети были неверующими.

Может показаться странным такое охлаждение в вере у человека, с детства видевшего перед глазами пример родителей и на себе испытавшего, как Бог помогает в самых трудных ситуациях. Но это было так. Как считает сама Марина Сергеевна, она была в те годы «благочестивым грешником». Ведь воспитывалась в христианской семье, в духе благочестия. Потому и жизнь ее казалась внешне вполне пристойной, не присутствовало видимого греха. Не понимала Марина Сергеевна, в чем нужно каяться перед Богом. Сердце ее было несокрушенным, гордым, а Бог гордым противится.

Отец Марины Сергеевны постоянно пытался наставить дочь на путь истинный. Она не слушала. Несколько раз посетила баптистскую церковь в Москве, но проповедь была ей непонятна, люди скучны. Между ней и Богом пролегла пропасть, которую она не желала перешагнуть.

В ИНДИИ

В 1966-м году СССР построил в Бомбее химико-технологический институт. Мужа Марины Сергеевны и ее саму отправили туда работать преподавателями. Два года провела она в Индии, и это время стало для Марины Сергеевны началом поворота к Богу.

Индия - удивительная страна. Даже небо там совсем другое – вечно затянутое призрачной туманной дымкой. Древние религии, музыка, одежда, благовония, поведение людей, взаимоотношения, еда – все это настолько отличалось от того, к чему привык советский человек, что оказало сильнейшее влияние на Марину Сергеевну. Она с головой окунулась в восточную мистику, поменялись все ее взгляды. Этому способствовало то, что ей в буквальном смысле поклонялись – как белой иностранке, как женщине, как учителю. Люди внимали каждому ее слову, при каждой встрече кланялись до земли, дарили венки. Дело доходило даже до того, что целовали следы. Когда Марина Сергеевна переходила дорогу, движение транспорта останавливалось.

В каждой женщине живет желание, чтобы ею восхищались, это и нашло лазейку в ее сердце. Она стала жить в каком-то фантастическом мире, полном красок, ароматов, индийской музыки и поэзии, почитания и уважения. Увлечение мистикой приняло практические формы – Марина Сергеевна занялась йогой, серьезно изучала индийские религиозные доктрины, астрологию. Два года пролетели как во сне.

ОБРАЩЕНИЕ

Настало время вернуться в СССР. Сказка закончилась, начались серые будни. Именно так Марина Сергеевна воспринимала возвращение. Душа ее начала тосковать и болеть. Дома разлад, отношения с мужем испортились. Марина Сергеевна продолжала искать ответы на мучившие ее вопросы в восточных учениях, но безрезультатно, душевная боль не проходила. Она ощущала внутри боль и разочарование. Пыталась обратиться к философии и психологии, но и здесь потерпела неудачу – ничто не могло заполнить пустоту в душе и унять боль. Обращалась она и к Богу в молитве, прося снять с нее этот груз. Но в глубине души вовсе не желала расставаться с тем, что было мило ее сердцу, по-прежнему жаждала жить в красочном, сладостно-фальшивом мире индийских грез, где ей поклонялись и ее  боготворили.

Так прошло десять лет. Сейчас Марина Сергеевна понимает, что Бог тогда работал с ее сердцем, размягчал его, не давал покоя, заставлял искать Истину. Прозрение наступило, когда пришло осознание собственной греховности, когда она поняла всю лживость иллюзорного мира восточной мистики. Марина Сергеевна сравнивает свое прошлое состояние с тем, как человек прижимает к груди моток колючей проволоки. Моток причиняет боль, но пока ты сам его не выпустишь из рук, никто не поможет.

ПЛОДЫ ВЕРЫ

Марина Сергеевна приехала к отцу в Ленинград и, упав на колени, начала каяться перед Богом. Поднялась с колен новым человеком, пустота в душе заполнилась, жизнь обрела смысл и значение. Произошло это в 1976 году.

Все изменилось, повернулось на 180 градусов. Марина Сергеевна первым делом пришла в церковь и оставила свою работу, которую очень любила – она преподавала историю, литературу, русский язык иностранным студентам, была заведующей кафедрой. Она открыто заявила в университете о том, что она христианка, это было в те годы равнозначно увольнению. Все двери научной и преподавательской деятельности для нее закрылись. Марина Сергеевна переехала в Ленинград.

Отныне жизнь ее была связана с церковью, которой она посвятила всю себя без остатка. Нельзя сказать, что все было хорошо и гладко. В евангельских церквях того времени почти не осталось образованных людей, потому что в годы сталинских репрессий все носители образования в церкви были уничтожены. Быть христианином при советской власти означало, что о высшем образовании и мечтать не приходилось. Потому в церквях того времени с настороженностью относились к образованию вообще, а о христианском образовании и речи быть не могло.

ПОСЛЕДНИЙ ОПЫТ

Но настало время, когда способности и опыт Марины Сергеевны очень пригодились церкви. Началось все с того, что ее попросили редактировать написанную старшими служителями историю евангельского христианства России. Затем она занялась тем, что записывала воскресные проповеди, распечатывала и распространяла их в братстве. Но однажды к Марине Сергеевне подошла группа молодежи и попросила ее позаниматься с ними. И тут Марина Сергеевна столкнулась с тем, что просто не существует никаких источников по истории евангельского христианства в России. Она была вынуждена начать самостоятельно собирать материалы, изучать и систематизировать их. Так возникла образовательная деятельность в церкви.

Однако по-настоящему евангельское христианское образование в России началось только после перестройки, когда открылись границы, рухнул безбожный советский режим и появились  богословские учебные заведения. Тогда опыт и способности Марины Сергеевны стали поистине бесценны. Не будет преувеличением сказать, что она стоит у истоков христианского образования в России. Благодаря ее трудам мы знаем и ценим свое прошлое, а без этого невозможно двигаться в будущее.

Марина Сергеевна и сейчас полна энергии и творческих планов. Она пишет несколько книг по истории христианства, ее трудно застать на одном месте, потому что она находится в постоянных разъездах – передает свои знания и опыт в церквях и учебных заведениях по всей стране.

Станислав БУЛАНОВ