9 мая Арсению Васильевичу исполняется 100 лет!!!
Великая, страшная, кровопролитная, жестокая… Эти эпитеты, как правило, относят к войне. Для нас это только эпитеты. Но есть те, кто на себе испытал весь ужас военных дней и ночей, блокаду, голод, смерть близких и тяжелое время восстановления. Их с каждым годом становится все меньше и меньше, потому так ценны их воспоминания.
Сегодня в гостях у «Христианской газеты» живой свидетель и участник Великой Отечественной войны, которому 9 мая исполняется 100 лет!
Арсений Васильевич ГОЛОВКО, полковник в отставке, двоюродный брат главнокомандующего Северным флотом в годы ВОВ адмирала Арсения Григорьевича Головко.
До войны участвовал в строительстве Баксанской ГЭС. Во время войны был снайпером на 1-ом Украинском фронте, затем командиром гвардейского батальона. Воевал на севере, участвовал во взятии Берлина.
Арсений Васильевич любезно предоставил свои мемуары, выдержки из которых мы публикуем.
«Моя мать и вся ее родня были глубоко верующими. Тетя была игуменьей в монастыре, а с приходом советской власти, после упразднения монастыря занималась воспитанием приемных детей и молилась о нас. Мама каждое воскресенье водила меня в церковь. Учила жить по-божески, быть честным, сильным и смелым. Жить не столько для себя, сколько для окружающих. Убеждала меня, что все люди равны перед Богом, что честные люди становятся благородными и попадают в рай, а грешники – в ад.
Такое воспитание стало фундаментом моей жизни, и Бог по молитвам матери и тети не раз сохранил меня во время войны.
***
Когда началась война, я уже был в комсоставе и любыми путями пытался попасть на фронт. Но поступил приказ Ставки Главного Командования: рядовой и сержантский состав отправить, а комсостав оставить, чтобы подготовить сержантских и рядовых стрелков, минометчиков, пулеметчиков и снайперов. За невыполнение приказа – трибунал.
Тогда я решил пойти другим путем: написал командующему Северным флотом, адмиралу Головко, моему двоюродному брату. Но получил ответ: «Война страшная и опасная. Если мы не победим, то станем рабами. Я знаю, ты подготовлен воевать, но без пополнения армия обречена на поражение. Ты - командир, очень нужный для армии. На фронт еще успеешь – впереди годы войны».
Так я на время остался замкомбата по боевой подготовке. За два месяца нужно было обучить командиров, которые бы смогли повести в бой солдат.
В октябре 1941-го просил комбрига назначить меня начальником эшелона маршевых рот с отправкой на фронт. Для убедительности сказал: «На фронте нужно знать немецкую тактику и применение техники. Это надо знать и нам, и нашим маршевикам». Сработало. Меня послали на фронт.
***
Ночью благополучно выгрузили на полустанке. Я попал в распоряжение командира дивизии Белобородова. Сибирская дивизия была в полном составе, она задерживала отступающие группы, формировала полки.
Образовался центральный фронт под командованием полковника Рокоссовского. Ему была поставлена задача – остановить отступление войск, защитить Москву.
Приказ был выполнен. Немцев остановили ценой больших потерь. Мое пополнение оказалось как нельзя кстати, чтобы сформировать батальоны и полки.
Затем мы совершили первое наступление на врага. Оно было неожиданным для немцев, так как наступать привыкли они. Несмотря на то, что мы понесли потери, наступление сыграло роль демонстрации нашей силы.
Немцы повели наступление в обход высоты. Грозило окружение. Высоту оставили без боя. Наш полк вышел на Волоколамское шоссе. Заняли оборону, начали окапываться.
Вдруг меня вызывают в штаб дивизии к Белобородову. Комдив сообщает: «Приказано срочно отправить тебя в СКВО. Документы готовы. Расстаемся. До встречи». И пожал мне руку.
Позже там велись тяжелые бои с огромными потерями, а я был в тылу – цел и невредим. Удивлялся: я рвусь в бой, а меня отправляют в тыл. Наверное, об этом молилась мама.
***
1942-й был таким же страшным, как и 41-й. Немцы наступали, а мы отступали.
Немцы заняли Ростов. Наша бригада стала боевой.
Немцы часто налетали самолетами, сбрасывали бомбы. В нашем же батальоне не было ни зенитных средств, ни пушек, ни пулеметов.
Однажды я вышел к реке, зачерпнул водицы попить. Слышу треск пулемета. Глянул вверх - мимо меня низко летит самолет «Бака-Ульф», тихо и плавно с выключенным мотором, а пулеметчик, красномордый такой, дает в меня очереди.
Глянул: сзади меня стоит политрук роты Пешков. Ручные пулеметы заставили самолет уйти влево и улететь.
Стрельба прекратилась. Смотрю, политрук лежит и стонет. Встал, а у меня боль в животе и вся гимнастерка в крови: пуля попала в бляху пояса и рассекла живот. Прибежали санитары, забрали политрука в санчасть, а я пошел в медпункт в лесу. Там мне наложили шов 8 см и забинтовали живот.
* * *
Я решил, что летчик еще раз появится. Так и случилось. Он прилетел через день. Я ждал его, сидя за пулеметом. Он развернулся, а я его – бронебойным в бок. На хвосте вспыхнул дым. Самолет развернулся и улетел за бугор. Минут через 20-30 за горизонтом грохнул взрыв, столб черного дыма поднялся в небо.
На следующий день приехали замкомполка и начальник штаба и объявили: «За подбитый самолет представляем к награде «Орден Красной звезды». Я сказал: «Спасибо, но наградите лучше посмертно политрука Пешкова – он закрыл меня от пуль врага». Так и сделали.
Так в очередной раз я был спасен Богом по молитвам матери.
***
Я прошел практически невредимым всю войну и дошел до Берлина. Погибли миллионы людей, разрушены города и села, промышленность и сельское хозяйство. Пролито море крови. Все прошли через голод и холод.
При взятии Берлина я был снайпером на участке боя восьмой и первой танковой армии Кутакова. Выбирал цели сам и по просьбе командиров рот, батальонов. Наши танки двигались по улице, вместе с пехотой стреляли прямой наводкой. Минометчики чуть сзади метали мины. Стрелки-автоматчики стреляли и перебегали от подъезда к подъезду, уничтожая немцев. Ответный огонь постепенно уменьшался.
Местами от взрывов снарядов и мин валились стены. Воздух был желтым от пыли. Выстрелы заглушали крик и команды.
Когда пошли в атаку на Рейхстаг, пушки замолчали. Трещали выстрелы и гранатные взрывы. Шум, крик и ругань были слышны за полкилометра. Все кругом горело.
Берлин разгромили наполовину, окраины остались целыми. Гитлера с Евой нашли сожженными.
***
Немцы ждали возмездия, но нашим воинам было приказано не трогать мирное население. 14 мая 1945 года Георгий Константинович Жуков собрал в Берлине расширенный военный Совет. Я тоже был приглашен как ответственный комбат. Командующий войсками приказал: «Голодное население кормить, оказывать медицинскую помощь”.
Тогда я впервые увидел Жукова и услышал его властный голос. В Жукове таились великое мужество и сила!
Мы людей не расстреливали, не сжигали, не душили в газовых камерах, а, наоборот, проявляли человеколюбие и гуманность, как написано в Евангелии.
В той войне великой
были я и ты.
Многие погибли,
я остался жив.
Друг погиб в сраженьи,
я пришел домой.
Мало нас осталось
на земле родной».
Из книги А.В. Головко
“Братья Алешины”
P.S.:
Сегодня Арсений Васильевич Головко живет и здравствует с внучками и правнуками в ст. Вознесенской, Лабинского района, недалеко от Майкопа. Бог благословил его феноменальной памятью, крепостью и долголетием. Арсений Васильевич пишет книги и мемуары не только о годах войны. Используя воспоминания деда и прадеда, он повествует о переселении казаков с Кубани в Кабардино-Балкарию, в город Прохладный, в котором он родился и вырос.
Подготовила Елена РЫЧ
О газете
Архив
Церковь
Стань автором
Напишите нам