​Бог спас во время войны

1994-й год стал переломным для Олега Сумина, который в свои сорок лет уверовал в Бога.

Вера, которую обрел Олег, помогла ему выжить в годы чеченской войны.

«Я работал тогда инженером-навигатором в аэропорту города Грозного, – рассказывает Олег. – Это была хорошая должность с большим окладом и полезными связями. В нашем распоряжении было семь самолетов Ту-134. Один из них, седьмой, был личным бортом генерала Дудаева. Обслуживание этого самолета также входило в мои обязанности. Я лично был знаком с генералом, бывал у него дома, устанавливал спутниковую антенну. Знал также его семью.

Тоска по светлому и чистому

В целом, меня все в жизни устраивало, кроме одного. В душе оставалась какая-то тоска по чему-то светлому и чистому, чего я не мог найти в окружающем мире. Я с детства знал, что есть Бог, что Он любит и ждет меня. Мой отец был пастором большой евангельской церкви в Грозном. Но что-то мешало мне поверить в Иисуса Христа всем сердцем, посвятить себя Ему.

В молодости я увлекался алкоголем. В зрелом возрасте остепенился, получил образование и стал отдавать много сил работе, продвигаясь по карьерной лестнице. Однако в церковь идти не торопился.

Обретение веры

Мой брат Миша уже несколько лет был христианином и тоже работал в аэропорту. В ту ночь у нас как раз совпало дежурство. Мы собрались в здании локации вместе с еще одним братом-христианином. Они вслух читали Библию и обсуждали прочитанное, а я только слушал. Вдруг Миша обратился ко мне: «Брат, скажи, что тебе мешает принять Христа как своего личного Спасителя?»

Было около полуночи. Этот момент врезался мне в память. Я ответил: «Да ничего не мешает». Мы опустились на колени, и я покаялся, принял Христа. Это было незабываемо! После этого мы разошлись по своим службам. С ытого дня, вернее, ночи – 22 марта 1994 года – я стал верующим человеком.

В ближайшее воскресенье я пришёл в церковь, где пастором был мой отец. Он попросил меня публично покаяться, чтобы как можно больше людей видело мое обращение. В то время в евангельских церквях было принято так делать. Я согласился и, встав на колени, произнес молитву покаяния перед Богом. Меня слышали и видели почти 800 человек. Это была полная победа над моим многолетним неверием и бегством от Бога!

Начало войны

Очень скоро я стал горячим, жаждущим служить Богу христианином. Видя мою активность, меня назначили лидером молодежи в церкви. Мы быстро подружились с ребятами и много времени проводили вместе. Я предложил им встретить Новый год в здании церкви. Идея всем понравилась, и 31 декабря, около десяти вечера, мы собрались большой дружной компанией. На столах красовались салаты, торты, всё говорило о приближающемся празднике — Новом 1995-омы годе.

Мы смеялись, пели, молились, полные надежд и планов на будущее. И не знали, что в ту самую ночь начнётся штурм Грозного. Российские войска вошли в город, и началась полномасштабная война.

Грохот танков, взрывы, стрельба — всё это ворвалось в нашу мирную праздничную атмосферу. Мы сразу поняли, что отсюда, из церкви, нам никуда не уйти. Новый год мы встретили под звуки канонады.

Между двух огней

Утром 1 января 1995 года мы вышли на улицу и увидели жуткую картину. Выпал снег, но он был чёрным. Я никогда в жизни такого не видел. Чёрный снег — результат стрельбы из танков, автоматов, пулемётов. Гарь и копоть осели на землю вместе со снегом.

Центр города был полностью разрушен, многие дома сравнялись с землёй. Мы узнали, что многие из этих домов принадлежали нашим братьям и сёстрам из церкви, с которыми мы вместе встречали Новый год. Около пятнадцати человек, оказавшихся в церкви, поняли, что вернуться домой уже невозможно. Так мы и остались в церкви, заложниками войны.

Не было ни воды, ни света, ни газа — все коммуникации разбомбили. Как жить дальше? Я как старший взял на себя ответственность. Вместе с несколькими младшими братьями мы взяли канистры и пошли искать воду.

Мы перешли линию фронта, попали под обстрел. Но, рискуя жизнью, нашли источник воды в трёх километрах от церкви и вернулись с драгоценной ношей.

Нам приходилось обеспечивать группу всем необходимым, потому что иначе бы никто не выжил. Здание общины оказалось на территории чеченских боевиков, а на другой стороне города стояли российские войска. Мы оказались между двух огней.

Между жизнью
и смертью

Через несколько дней на территории, где находилась наша церковь, появилась российская морская пехота. Боевики отступили выше, в горы, примерно на три километра, а мы оказались на самой линии фронта.

Церковь остро нуждалась в муке, хлебе и других продуктах. Кто-то из братьев рассказал, что на горе есть разбомбленный продуктовый склад, где люди собирают то, что осталось. Четверо братьев, включая меня, решили отправиться туда.

Дойдя до линии фронта, где по одну сторону стояли русские войска, а по другую — боевики, мы не остановились. И решили идти к боевикам, наверх, в горы.

Морские пехотинцы, увидев нас, предостерегали: «Ребята, вы что, сумасшедшие? Куда вы идёте? Прямо в лапы бандитов! Они же вас растерзают!» Солдаты посоветовали нам взять палку, привязать к ней белую тряпку и идти с этим флагом, чтобы показать, что мы не военнослужащие, а мирные жители, и остаться в живых.

В логовище бандитов

Так мы и сделали. Поднялись с белым флагом на гору, где нас тут же окружили чеченские боевики с автоматами. «Ага, вот они, русские разведчики! Расстрелять их!» – закричали они по-чеченски.

Я понимал их язык и шепнул своим ребятам: «Похоже, нам конец. Сейчас мы встретимся с Богом. Давайте молиться, кто как может».

К чеченцам подошли другие боевики, теперь их собралась целая группа. А мы стояли рядом, опустив головы, и тихо молились, готовясь к расстрелу. Тут к нам подошел боевик постарше. «Кто вы такие? Что вы здесь делаете? О чем говорите?» – строго спросил он.

Я ответил, что мы верующие люди, из церкви, что идем на разбомбленный склад, взять продукты для тех, кто остался в городе. Бандиты сурово посмотрели на нас и стали что-то обсуждать. Один из них настаивал на расстреле, другие спорили. А мы продолжали молиться, понимая, что достаточно одного щелчка автомата — и нас не станет.

Потом один из чеченцев спросил, где находится наша церковь. Я назвал адрес и объяснил, что мы христиане и молимся живому Богу. «И сейчас вот ребята молятся о том, чтобы мы остались живы и смогли принести еду нашим сёстрам», – добавил я.

Поговорив между собой, боевики решили: «Ладно, идите, собирайте продукты, но обратно вернетесь только по этой дороге!» И нас отпустили.

Еще не веря своему счастью, мы несмело направились в сторону склада. Добравшись до места, мы быстро набрали в три мешка сахара, риса и муки. Только собрались двинуться обратно, как я почувствовал в духе Божье предупреждение: «Не возвращайтесь той же дорогой!» Это был настойчивый голос, словно красный сигнал светофора, предостерегающий от опасности.

Бегство от огня

«Братья, – сказал я, – давайте пойдём другой дорогой. Там еще есть путь через старое кладбище». И мы двинулись между крестами и могилами. Едва свернули туда, как начался артиллерийский обстрел той дороги, по которой нам велели идти боевики.

Там был настоящий ад! Дальнобойные орудия стреляли без перерыва, снаряды разрывались вокруг, осколки летели во все стороны. Мы слышали взрывы, видели летящие ракеты, но продолжали бежать вниз с горы, спасаясь от смерти. Нас было четверо, и никто не получил даже царапины. Все остались целы и невредимы. И даже с добычей, которую так ждали в церкви!

Со своими мешками мы спустились вниз, где нас встретили русские морские пехотинцы. «Ребята, неужели вы живы? – изумлялись они. – Кто вы вообще такие? Вы что, ангелы?»

Я ответил, улыбаясь: «Нет, не ангелы! Нас Господь сохранил. Нам же надо было накормить сестер! Видите, какой у нас ценный груз?!»

Мы вернулись в церковь и принесли продукты на радость нашей маленькой общины.

Это лишь один из сотни случаев, которые можно рассказать о той войне. Было множество других ярких моментов, в которых явно видна рука Божья. Оглядываясь назад, я понимаю, что Господь не только сохранил нам тогда жизнь, но и взрастил крепкую веру. После этих двух тяжелых лет меня не нужно убеждать, что наш Бог способен творить чудеса. Он – живой, любящий и милосердный!

Олег Сумин