Господь управит всем

Отличники девятого «Б» проникновенно  внимали теории эволюции, в то время как «посредственности» занимали себя кто чем, чтобы скоротать затянувшийся урок. Борис не относился ни к тем, ни к другим, а потому его мыслибесцельно блуждали между дарвиновской гипотезой и хорошенькими одноклассницами.

«Может, кто-то и произошёл от обезьяны, но только не они, - думал Борис, - да и кому интересны эти эволюционные превращения?”

После школы он поступил в Институт культуры, связал будущую профессию с танцем.  Здесь же он встретился с Ларисой.

«Галицкий, это правда, что ты на Лариске женишься?»- любопытствовали однокурсники. Уж слишком сомнительной казалась им эта новость.

Яркая, уверенная в себе, Лариса разбила не одно сердце, но сама ни о ком всерьёз не думала.

Так, очень рано и опрометчиво, начался в жизни молодых период, называемый супружеством. С рождением ребёнка и без того  далёкие от идиллии отношения дали серьёзную трещину. Молодая жена не могла привыкнуть к  новому статусу, отказалась от материнских обязанностей, и уход за ребёнком Борис взял на себя - стал Диме и папой, и мамой. Приходилось  нелегко: доучиваться, подрабатывать и заботиться о малыше, но трудности лишь ещё больше привязали отца к сыну, он просто в нём души не чаял.

Лариса же, как в таких случаях снисходительно говорят, «жила для себя». Борис предчувствовал неладное, но надеялся, что со временем жена станет серьёзней и всё образуется. Только чуда не произошло. Совсем наоборот – она всё реже вечерами бывала дома, а однажды и вовсе вернулась за полночь и объявила, что уходит к другому.

Потянулись мучительные будни, Борис не знал, как он будет жить  без своей Ларисы, пусть даже такой – непутёвой матери и жены. Но главный удар был ещё впереди, когда Димка сказал, что уходит с мамой. Казалось, всё потеряло смысл – работа, цели, мечты. И ради чего теперь жить?

С такими мыслями Борис отправился  по улицам холодного, опустевшего города. Ещё вчера такие родные переулки теперь стали чуждыми, враждебными, как, впрочем, и весь мир. Он ощущал собственную ненужность, но какое-то странное чувство – вероятно, воля к жизни – не оставляло его, и он продолжал размышлять, искал  выхода. Он понимал, что не он один жертва предательства, что это горький опыт  многих, но легче от этого не становилось.

Вдруг он вспомнил, как когда-то бабушка приучала его молиться Богу -  “Господь управит всем”, –  тогда её слова казались смешными, наивными. Но теперь они по-новому прозвучали в памяти и вселяли в израненное сердце надежду. В поисках утешения Борис поспешил к старому храму. Он не знал, чего  хотел больше – возвращения семьи или просто покоя, но ясно было одно: так продолжаться не может, надо что-то делать.

«Бог, если Ты  есть, если Тебе небезразлична моя участь, помоги мне!» - молился он, как мог, застыв перед деревянным крестом - образом распятого Христа.

Он ещё долго приходил на это место,  искал уединения в свободное от работы время. А работал он в танцевальном коллективе. Скромной зарплаты не хватало, перестроечное время оказалось очень непростым, но бросать любимое дело не хотелось.

«Почему бы  не  подрабатывать пошивом брюк, ведь у меня когда-то хорошо получалось?» - эта мысль была весьма кстати, и Борис, нимало не сомневаясь, приступил к работе. Сначала шил сам, а вскоре  нанял помощников.

- Боря, мама заболела. Тяжело. За ней нужен уход. Я не могу бросить работу, ты же понимаешь? Может, кто из твоих знакомых...

В свойственной ей манере Лариса стала сетовать на трудности, когда Борис пришёл повидаться с сыном.

- Да, конечно. Не беспокойся, придумаем что-нибудь.

Он вспомнил, что  одна из его помощниц как раз искала приработок. Так Марина в свободные часы стала ухаживать за  матерью Ларисы. Борис иногда навещал бывшую тёщу и всякий раз с удивлением замечал, сколько заботы  Марина проявляла к чужому человеку. Борис не понимал, откуда в этой девушке столько сострадания, ведь за это ей точно никто не платил. Большая разница в поведении Ларисы и Марины также не осталась незамеченной. И лишь позднее Борис узнал, что Марина  христианка.

С Мариной они встретились в казачьем ансамбле “Майдан”, где   Борис был руководителем. Но тогда всё их общение сводилось к профессиональной деятельности, поэтому сейчас,  узнав о её вере, Борис искал случая  поговорить с ней – уж очень хотелось ему узнать о Боге.

День за днём, месяц за месяцем в беседах с  Мариной он постигал азы Слова Божьего и впоследствии  принял Господа своим Спасителем. А ещё чем больше он общался с Мариной, тем чаще ловил себя на том, что думает о ней. В его глазах она  уже не была той неприметной девушкой, которая пришла к нему работать, - он видел, что она особенная, лучше всех. Ему хотелось знать, что думает Марина о нём, искал в ней намёков на взаимность, но она вела себя безнадёжно ровно. И только улыбка иногда расцветала на её лице, когда они разговаривали.

- Марина, выйдешь за меня? -  Борис преодолел смущение и задал прямой вопрос.

Она  стала для него настоящим благословением,  он любил её всем сердцем, изучал с ней Писание, ходил на служения в Дом молитвы.

– Не тяжело ли будет с тремя-то? - сочувственно спросила бабулька молодого папашу, увешанного малышами-погодками.

– Господь управит!

Сейчас не каждый способен понять, какое это благо – дети, наследие от Господа.

А на работе у Бориса было ещё «сто раз по трое» ребятишек:  он руководил хореографическим ансамблем «Родничок». И теперь, спустя десять лет, он продолжает  учить детей непростому, но красивому искусству танца, рассказывает мальчишкам и девчонкам о Боге, о Его любви, о Сотворении, о чём  умалчивает дарвиновская теория эволюции.

…Полупустой трамвай заносило на поворотах, и при каждом торможении где-то на задней площадке возмущался старичок. От кого-то несло спиртным, кондукторша отчитывала бомжа за бесплатный проезд, а дама в норковой шубе командно-приказным тоном требовала его высадить.

Борис мысленно обратился к Богу с благодарностью за то, что он, Борис, не бомж, не капризная дама в шубе и не ворчливый старик на задней площадке. Он был вполне доволен собой и своей прерогативой молиться  обо всех этих грешниках. И он молился, но сзади снова послышался теперь уже крик старичка. Все оглянулись и стали наблюдать, как за расписанную под детский домик огромную коробку беспомощно хватался выпивший мужчина. В приступе ярости старичок поведал любопытной публике о том, что  смастерил внукам домик из коробки от холодильника, а этот забулдыга уже почти сломал его. Тут стороны схватились в рукопашную, и Борис счёл своим долгом выступить на защиту слабого. Он ударил мужчину по лицу, затем ещё, отчего  несчастный свалился  по ступенькам под дверь трамвая. Борису этого показалось мало, его охватил  безудержный гнев. Праведный, как он считал, гнев. Несколько ударов ногой в поясницу – и человек скорчился на пыльном полу, издавая тяжёлые стоны. Только теперь Борис успокоился и вернулся на своё место. В этот самый миг он, словно где-то совсем рядом, услышал: «Зачем ты это сделал? Ему больно». В замешательстве Борис вспомнил, как сам недавно месяц провёл в постели с тяжёлым поражением почек, как  кричал от боли. Ему стало  стыдно за свою жестокость, хотелось немедленно чем-то помочь тому, кому он причинил такую же боль. Вдруг заверещал женский голос: «Смотрите, он убьёт вас!» Едва успев оглянуться, Борис увидел идущего на него окровавленного мужчину, который почему-то теперь твёрдо стоял на ногах, и, казалось, жажда мести придала ему недюжинных сил. Но пассажиры стали свидетелями неожиданной сцены: Борис протянул мужчине руку и обнял другой.

- Прости, брат…

Тот ничего не ответил, посмотрел обидчику в глаза, обнял его и заплакал, как ребёнок.

- Ты можешь простить меня? – Борис искренне ждал ответа.

Но человек лишь улыбнулся. И вдруг пальцы его медленно заработали в жестикуляции. Это был язык жестов, язык людей, лишённых слуха и речи…

Борис одиноко брёл по ночной улице, на душе было скверно. Его безжалостно обличала совесть. Он понял, что нуждается в Божьем милосердии и прощении не меньше  тех пассажиров в трамвае. Сердце жаждало глубокого покаяния,  большего познания Бога.

Мариет ЛАНДЕРО, фото автора