Сестры

Рассказ «Сестры» основан на реальных событиях. Есть в майкопской евангельской церкви брат Александр Александрович Щукин – горячее, любящее Бога сердце и неиссякаемая сокровищница всевозможных рассказов-свидетельств. Несколько раз случалось мне бывать с ним на служении в небольшом поселке Унароково, что в 50 км от Майкопа. Весь наш путь туда и обратно рассказывал дядя Саша удивительные свидетельства веры из жизни знакомых и незнакомых мне людей. Я слушала его с неподдельным вниманием. Многие из этих повествований на протяжении долгого времени передаются из уст в уста, от человека человеку. У меня же возникло огромное желание придать особо ярким свидетельствам литературно-художественную форму.

Я премного был наслышан об этих двух пожилых сестрах, Марии и Елизавете, проживавших в ссылке, в Кемеровской области. О них рассказывали удивительные истории, и мне самому захотелось прочувствовать всю глубину и полноту их доверия Господу. Я поселился у них в небольшом, весьма скромно обставленном домике с целью быть непосредственным свидетелем тех жизненных обстоятельств, которые выпадут на долю глубокоуважаемых верующих стариц.
Вот только две коротенькие истории о том, как Господь отвечает на молитвы детей Своих, как проявляет заботу о них. Два эпизода, показывающих, что небольшие нужды важны для Господа, что Он над всем и все во всем…

…Зима была в самом разгаре… Трескучие сибирские морозы сковали льдом речушку и на стекла домов нанесли причудливые узоры. При ходьбе был слышен легкий хруст, что не позволяло сомневаться – показания столбика термометра  соответствуют действительности. А из печных труб изб в высоту небес поднимались сизые струйки дыма…
Мария Ивановна подбросила несколько поленьев в печь. Объятые жаркими языками пламени, они загорелись, весело потрескивая.
– Это последние, – сказала она своей сестре. – Голубушка, что же мы будем делать? Дров нет, да и денег на их приобретение тоже. А на улице, ты только посмотри, какая на улице стужа!
– Машенька, милая, ты ничуть не хуже меня знаешь, у Кого нам следует просить помощи…
Они уединились в своей маленькой комнате, но я слышал их молитву, по-детски простую и трогательно-искреннюю: «Господь, Отец наш Небесный, Ты над всем и все во всем. Ты видишь эти обстоятельства, Ты знаешь, что в нашей печке сейчас догорают последние поленья и что у нас нет больше дров. Усмотри все Сам так, как это можешь сделать только Ты».
Я был сторонним наблюдателем, и мне стало интересно, как Бог ответит, откуда, через кого Он пошлет помощь?
Время шло. Мария и Елизавета Ивановна занимались каждая своим делом, хлопоча по хозяйству. Дрова в печи догорали. А я удивлялся, глядя на них: помолившись, сестры более не говорили на эту тему.
И вот уже в печи осталась едва тлеющая горстка угольков…
Начало смеркаться. На небе одна за другой голубоватым светом загорались звезды.

Расположившись вокруг стола, мы пили едва теплый чай, и я слушал рассказ сестер о том, как их арестовали за веру в Господа нашего Иисуса Христа.
За день до ареста их соседке приснился сон, будто в сенях у нее висит хомут и кто-то ночью пришел и забрал этот хомут.
Под утро, когда было еще темно, кто-то постучал в калитку…
Обыск, арест. Целый год Мария и Елизавета находились под следствием и в 1937 году были осуждены на пять лет, сосланы в тюремные лагеря Сибири.

В дверь постучали. Я содрогнулся от неожиданно резкого звука.
– Хозяева! – послышался за дверьми мужской голос.
Елизавета Ивановна поплотнее укуталась в шаль и пошла открывать дверь. На пороге появился незнакомый мужчина средних лет.
– Вечер добрый! Извините за вторжение! – приветствовал он нас, смущенно улыбаясь. – Видите ли, тут такое дело… Не найдется ли у вас ломика или топора?
Мария Ивановна поднялась навстречу просителю:
– Есть, милый, и ломик, и топор. Выбирай, что больше подойдет.
– Да тут такое дело, – вновь продолжил незнакомец, - машина у меня поломалась, прямо напротив вашего дома. Была б порожняя, ничего, дотянул бы с такой поломкой до гаража, не беда, но только вот под самую завязку груженная она дровами. А на дворе вон ночь-полночь уже...
Мужчина неуклюже топтался с ноги на ногу.
– Я сейчас дровишки-то сгружу около вашего заборчика, пользуйтесь на здоровьице, – как бы виновато  улыбаясь, сказал он, беря инструменты из рук Елизаветы Ивановны. –  Спасибочко, что выручили! Еще раз извините…
В закрывающуюся за гостем дверь ворвались клубы пронзительно леденящего морозного воздуха. Я продолжал сидеть за столом, пытаясь понять всю суть происшедшего… «Велики и чудны дела Твои, Господи!», – пело мое сердце, и ликовала душа…

Минуло несколько дней. На пороге неказистой избенки, где проживали сестры, появился неопрятно одетый человек, внешний вид которого свидетельствовал о склонностях и пристрастиях этого человека.  Стянув с головы шапку-ушанку, давно уже потерявшую свой вид и величие, немного помедлив, он постучал в дверь, и, дождавшись ответа, нерешительно вошел в маленькие, чисто прибранные сени, а оттуда – в комнату, которая одновременно являлась и кухней, и столовой, и гостиной.
– Здрасьте вам! – приветствовал нас посетитель легким поклоном. – А я к вам вот по какому дельцу-то… Люди сказывают, что вы в беде человека никогда не оставите, ну-у, это потому что вы в Бога веруете… Дай, думаю, и я зайду к вам за помощью. Не откажите, будьте добреньки!
Во все время своего короткого монолога посетитель теребил в руках шапку, слегка кланялся и заискивающе улыбался.
– Голубчик, а что у тебя за беда-то такая? – спросила его Мария Ивановна, жестом приглашая пройти к столу и присесть.
– Деньги нужны... – ответил гость, направляясь к указанному стулу.
А Елизавета Ивановна уже ставила перед ним чашку со свежезаваренным чаем и булочки. Не заставляя хозяек долго упрашивать себя, гость с большим аппетитом принялся уплетать предложенное ему угощение.
– Деньги, говоришь, – задумчиво, немного нараспев, произнесла Мария Ивановна, присаживаясь рядом с ним.
– Ага, – подтвердил гость и с шумом отхлебнул очередной глоток чая.
–  А позволь узнать, голубчик, на что ты их собираешься потратить?
– Выпить надо, сил нет как надо… А нет за что, - ответил тот в простоте, и на сей раз ничуть не смутившись.
Сестры переглянулись.
– Видишь ли, в чем дело, – вступила в разговор Елизавета Ивановна, – наш Бог, в которого мы веруем, категорически не одобряет пьянство.
Мужчина поставил чашку на стол и по-детски обиженным взглядом посмотрел на Елизавету Ивановну, а та продолжала:
– Ты сказал, что у тебя беда, да, действительно беда. Но беда не в том, что нет денег, за которые можно было бы выпить, а беда в том, что ты не осознаешь, что грешишь перед Богом. Мы дадим тебе просимую сумму, но знай, что если ты потратишь ее на спиртное, – умрешь.
Она вышла в соседнюю комнату. За ней последовала и Мария Ивановна. Какое-то время из глубины комнаты был слышен неразборчивый шепот сестер, а потом ясное и твердое: «Аминь!» Вернувшись, они положили перед просителем купюру. Мужчина торопливо поднялся, непрерывно благодаря своих благодетельниц, как-то бочком направился к выходу, просочился в дверь и, сбежав со ступенек, быстрым шагом устремился в нужную ему сторону… Теперь на его лице, разрумянившемся от пребывания в теплом помещении и горячего чая, отражалась улыбка лукавого довольства.
…Я находился в недоумении: как так, зная на какое зло будут потрачены деньги  (совсем не лишние для них самих), Мария и Елизавета Ивановна вручили их этому незнакомому человеку, наверняка, не вызывающего у многих окружающих никаких иных чувств, кроме легкой брезгливости?..
Прошло три дня… И вновь мы увидели нашего недавнего посетителя у себя дома. Одежды его стали более опрятными, а вот в глазах читалась глубокая печаль. Казалось, его взгляд был направлен внутрь себя.
Извинившись за причиняемое его визитом беспокойство, он прошел к столу и, разжав кулак, положил скомканную, измятую, изрядно засаленную купюру.
– Вот, – только и произнес он.
– Что, голубчик, не пригодились? – спросила Елизавета Ивановна.
– Не смог… Ходил от ларька к ларьку, от магазина к магазину, но купить так ничего и не купил, все время в ушах звучали ваши слова: «Наш Бог, в Которого мы веруем, категорически не одобряет пьянство… грешишь перед Богом… если ты потратишь деньги на спиртное, умрешь».

…В этот вечер в окошках дома двух стариц, сестер по крови и в Господе, долго горел мягкий свет, изливаемый лампой под уютным абажуром над круглым столом. Собравшиеся вокруг него в неторопливой беседе говорили о Христе, о Его жертве, о Голгофских страданиях, о спасении. И еще один человек посвятил свою жизнь Господу.

Подготовила Ирина ЕФИМОВА
по рассказу А.А. Щукина