​От вечери Господней до Гефсимании

Просторная горница была хорошо освещена огнями светильников – в праздничную ночь дорогое лампадное масло не экономили.

Христос полулежал, опираясь на локоть, во главе трапезы. Он был распорядителем и ведущим. Вокруг стола расположились двенадцать учеников. Пасхальный ужин подходил к концу. Петр недоумевает: Иисус в который раз нарушает заведенный порядок проведения Пасхи. Вот Он поднимает четвертую чашу вина, называемую чашей благословения, и вместо положенной молитвы произносит: «В этой чаше Кровь Нового Завета, которую Я пролью за вас. Это делайте в Мое воспоминание». Отпил и передал ученикам. Но еще не успела чаша закончить круг, как один из двенадцати встал и куда-то торопливо вышел. Петр не обратил на это особого внимания, потому что решил, что Христос попросил Искариота что-то купить, ведь у того хранились все деньги. Отпив глоток вина, Петр передал чашу далее.

***

Теплая иерусалимская ночь приняла Петра в свои свежие, пахнущие весной объятья. Воздух казался свежим и сладким после духоты помещения. На высоком темном небе нереально ярко мерцали звезды, отражаясь в огнях пасхальных трапез, горящих в окнах каждого дома. Иерусалим переживал первую ночь великого праздника Пасхи.

Христос и апостолы вышли на улицы ночного города. Путь их лежал на Елеонскую гору через поток Кедрон. Его воды, сейчас темные, при заходе солнца окрасились в красный цвет не только от закатных лучей. Сотни тысяч пасхальных ягнят и козлят были заколоты возле Храма, и кровь их стекала в Кедрон, через который переходил Христос.

«Как хорошо и как приятно жить братьям вместе»! – песня возносилась в небо из уст восходящих на гору вслед за Иисусом учеников.

«Это – как драгоценный елей на голове, стекающий на бороду Аарона»! – пел Петр. Дружное пение помогало идти и вдохновляло его. Из головы как-то вылетели слова Христа, которые Он сказал во время ужина: один из вас предаст Меня. А когда Петр горячо заверил Иисуса, что это просто невозможно, услышал в ответ: «А ты отречешься от Меня трижды, прежде чем петух пропоет дважды».

Но теперь на душе было спокойно и уверенно. Учитель с ними, значит, ничего плохого случиться не может. Да и можно ли предать Его? Легче пойти на муки и смерть. Любовь и преданность переполняли сердце Петра, он постарался подойти к Иисусу поближе.

Вдруг Христос, остановившись, повернулся к Петру и ученикам. Глаза Его, казалось, пронзали душу, а слова раздирали сердце:

«Вы все предадите Меня в эту ночь. А ты, Петр, сделаешь это трижды». Ученики нестройно загалдели, заверяя Иисуса в своей преданности, а Петр – громче, горячее и искреннее всех. Но Христос их уже не слушал. Он сказал, что идет молиться и попросил ждать Его здесь. Но вдруг повернулся и позвал: «Петр, Иоанн, Иаков, пойдемте со Мной». Трое учеников переглянулись, но ничего не сказали. Христос уже не раз выбирал именно их, чтобы показать что-то важное. У остальных это вызывало недоумение, и потому они не раз заводили споры о том, кто из апостолов больше.

Вчетвером они пошли по узкой тропинке в сад, получивший название от селения, находящегося рядом – Гефсимания.

***

Они гуськом продвигались в темноте по неровной каменистой тропинке, и только звезды на небе освещали путь. Но вот и сад. Остался где-то внизу шумный, неспокойный Иерусалим, переполненный паломниками со всего света. Остался позади и Храм, где торговцы ломили несусветную цену за жертвенных животных. Все осталось позади. Впереди лежала Гефсимания. Христос первым шагнул в густую тень ночных деревьев.

Петр спотыкался о старые корни, выпирающие из земли и камни, попадающиеся под ногу в самый неожиданный момент. Один раз он ударился пальцем, но боль от ушиба затмевало беспокойство, навеянное поведением Учителя. Полностью смысла всего сказанного Петр не понимал. Иисус уже несколько раз сказал, что должен умереть, что Его предадут и он, Петр, тоже предаст. Кому предадут, за что? Тьма тревожных вопросов крутилась в голове. Но Христос часто говорил то, что было не совсем понятно.…

Вдруг они остановились. Христос повернулся, и Петр поразился переменой, произошедшей в Нем. Страдание искажало черты лица, как будто напряжение больше не могло таиться внутри и вырвалось наружу.

– Друзья, Мне очень страшно. Смертельно страшно. Поддержите Меня в молитве.

И отошел на расстояние броска камня. Петр видел, как Христос упал на землю и стал взывать к Отцу. Такой тоски, изливаемой в молитве, еще не доводилось слышать камням и деревьям старого сада.

«Не Моя, но Твоя воля да будет» – доносилось до Петра. Мороз пробирал по коже, видимо, не только его. Иоанн и Иаков в смятении смотрели друг на друга. Каждый чувствовал, что должно произойти что-то страшное. Они не понимали, почему Учитель так сильно боится. Вокруг тихая и спокойная ночь, ночь великого праздника Пасхи. Но совсем рядом был виден темный силуэт Христа, склонившегося в молитве. Он то поднимал руки к темному небу, то простирался ниц на сырой от ночной росы траве. И напряжение витало в воздухе, усиливаясь с каждой минутой, сжимая сердце стальным обручем.

Тревога, продолжительный и сытный ужин, длительный подъем в гору – все это очень утомило учеников. Сначала они молились, но потом как-то незаметно усталость взяла верх. Они легли на землю и уснули.

– Что вы спите? – Петр, разбуженный Христом, рывком сел, протирая глаза. – Вы не можете хотя бы час не поспать и молиться вместе со Мной?

Христос возвышался над учениками, Его силуэт закрывал небо, луна рисовала светлый абрис вокруг головы. Черты лица были хорошо различимы в лунном свете. Но что с Ним? Откуда на лице кровь? Нет, это пот выступил от напряжения. Тогда почему он красный? От изумления Петр открыл рот, он никогда не видел, чтобы так молились. С чела Христа стекали капли кровавого пота – от напряжения лопнули мельчайшие сосуды кожи.

– Молитесь, чтобы не впасть в искушение. Дух бодр, плоть же немощна.

Петр от стыда опустил глаза. А когда поднял их, Христос уже шел на прежнее место молитвы.

“Если возможно, да минует Меня эта чаша» – доносилось до учеников.

«Не Моя, но Твоя воля да будет» – что Он хочет этим сказать?

В голове Петра все перемешалось от усталости, тревожных мыслей, напряжения прошедшего дня. Он пытался молиться, но сосредоточиться на молитве было трудно, мысли скакали, нигде подолгу не задерживаясь. Голос Христа звучал все глуше и глуше, веки становились все тяжелей и тяжелей. Приходилось напрягать все силы, чтобы удержать их открытыми. Явь перемешивалась с дремой.

Вот ночь, пожалуй, стала светлей. Да, возле Христа показалась фигура, излучающая белый свет. Кажется, это ангел. Они о чем-то говорят.…Или это сон? Нет, это не сон. Да и некогда спать, нужно к утру починить сети, ведь завтра они выходят на ловлю рыбы. Вчерашний шторм сильно потрепал снасти.…

– Вы снова спите? Вставайте, все кончено, за Мной идут.

Три ученика вскочили на ноги. Сон смыло прочь, как будто их окатили ледяной водой. И было от чего. К ним быстро приближалась толпа народа с факелами, вооруженная мечами и кольями. Пляшущие багровые отблески света искажали лица, делая их злыми и решительными. Искаженные, ломаные тени плясали на камнях, опережая людей. А впереди шел…Иуда Искариот.

***

Петр встал между Учителем и приближающейся толпой. Рядом стоял Иоанн, чуть в стороне Иаков, между ними Христос. Иуда остановился в трех шагах, и все идущие за ним тоже встали. Предатель внимательно всматривался в лица, ища Христа. Вот он увидел Его, подошел, обнял и поцеловал:

– Радуйся, Учитель!

Христос стоял спокойно. На лице Его не отразилось никаких эмоций. Но Петр услышал, как Он тихо сказал Иуде:

– Так ты поцелуем Меня предаешь?

Иуда отскочил, как ошпаренный, не в силах отвести взгляда от глаз Христа. В них он видел, что Иисус все понимает, что Он все знал заранее. И тем не менее стоит сейчас совершенно спокойно и уверенно. И смотрит прямо в душу.…

– Ну, что же ты, друг? Смелее, делай то, за чем пришел.

Эти слова вывели Иуду из оцепенения. Он обернулся к начальнику храмовой стражи и, указав рукой на Христа, сказал:

– Это Он.

Малх подал знак воинам, и те, двинувшись к Иисусу, хотели схватить Его за руки. Но внезапно Петр, осознав происходящее, пришел в ярость. Он выхватил короткий меч, сделал длинный шаг вперед и с криком нанес удар сверху вниз по голове Малху. К счастью, удар был не точен. Лезвие только скользнуло по виску, срезав часть уха. Хлынула кровь. На секунду все остолбенели. И тут Христос повел Себя совершенно неожиданно. Он подошел к раненому и дотронулся до него. На лице Малха боль сменилась облегчением, а затем изумлением. Он ощупывал ухо, и всем было видно, что оно, секунду назад разрубленное, теперь совершенно цело и кровь больше не идет. А Христос обратился к Петру:

– Спрячь меч. Любой, кто убивает мечом, от меча и погибнет. Неужели ты думаешь, что Я не могу попросить у Отца легионов ангелов, которые защитят Меня? Но как тогда сбыться Писаниям?

Повернулся к народу и продолжил:

– Вы столько дней слушали Меня в Храме. А теперь с кольями вышли, как на разбойника. Но да сбудутся Писания, теперь ваше время. Берите Меня, ведь вам только Я нужен? А их не трогайте. – Он показал рукой на кучку учеников.

Эти слова как будто все изменили. Нерешительно мнущиеся до этого люди вдруг обрели смелость, набросились на Христа, грубо, с руганью связали Его, и толпа поглотила Иисуса.

Это последнее, что видел Петр, убегавший во главе остальных учеников со всех ног. Решимость покинула его, как вода вытекает из треснутого сосуда. Ему теперь просто хотелось жить, очень хотелось.…

***

Толпа уводила Христа из Гефсимании. Впереди были побои, суд, распятие и смерть...

Станислав Буланов